Прагматический ревизионизм

Внешнеполитическая часть нынешнего ежегодного послания Президента России вопреки многим оценкам достаточно консервативна в том смысле, что в основном подтверждает преемственность прежнего курса. И "прагматизм" и "укрепление многополярности", и усиление роли ООН, трансформация мирового порядка "для учёта интересов как можно большего числа стран", и "обеспечение лидерских позиций страны в мире" – именно те пункты, которые переходили из одного путинского президентского послания в другое. Более того – подобный внешнеполитический словарь, за исключением, пожалуй, слова "прагматизм", был основой внешнеполитической риторики государства, начиная с советских времён.

Однако, именно с прагматизмом в российской внешней политики имеются некоторые проблемы. Например, непонятно, каким образом декларируемый прагматизм сочетается с клятвами в верности идеологии свободного рынка. Как пишет Дмитрий Медведев в своей новой статье, обращенной к участникам саммита АТЭС: "Избыточные протекционистские заслоны, создающие тепличные условия для малорентабельных предприятий, идут вразрез с принципами свободной конкуренции"

Однако, одно из двух: либо политика более прагматичной защиты экономических интересов России (о чём говорится в послании), либо – политика, определяемая идеологическим тезисом "защиты принципов свободной конкуренции".

Впрочем, наиболее уважаемые мировые державы поступают следующим образом: повсюду крича о защите "свободной конкуренции", они всеми силами пытаются выбить для себя преференции и установить такие правила международного разделения труда и движения капиталов, которые максимально способствовали бы национальной экономике, и при этом затрудняли бы развитие экономик-конкурентов, либо ставили бы экономику конкурентов в зависимость. Если Медведев действовал бы именно таким образом, это было бы конечно прагматично. Но если увлечься новомодными идеологемами, можно оказаться жертвой собственной наивности, за которую Россия регулярно расплачивалась в прошлом.

Также не стало сенсацией озвученное в Послании требование к МИДу более активно защищать на международной арене российские экономические интересы. При предыдущем президентстве тоже немало говорилось по поводу необходимости усиления помощи российским компаниям за рубежом. Новым, пожалуй, стало лишь усиление акцента на данный вид внешнеполитической работы. Президент поручил правительству способствовать "продвижению брендов отечественных товаров и услуг", а также "притоку в страну новейших технологий". В эту сферу намечено привнести ясность в чисто медведевском стиле: разработав "чёткие критерии оценки результатов внешнеполитической деятельности" для решения задач модернизации и технологического прорыва.

Однако, пока совершенно неясно откуда взять ресурсы и инструменты для более активной защиты российских экономических интересов. Разве что, будут задействованы неэкономические инструменты, такие, как ресурсы обеспечения безопасности государства и его стабильности. Ведь на международной арене ничего невозможно добиться задаром. Никакие экономические преференции невозможно выбить на переговорах, не заплатив за них встречными уступками. Если исключить какое-то особое везение или счастливое совпадение редких обстоятельств, за каждую уступку, облегчающую жизнь российских компаний в Китае, Японии, ЕС и США, партнёры потребуют как минимум равноценных уступок на российском рынке, которые затруднят работу российского бизнеса в самой России. Ещё неизвестно, что для этого бизнеса страшнее: потерять рынок в Европе или у себя дома.

Единственно возможной стратегией тут может быть обмен экономических уступок российских партнеров на неэкономические уступки и гарантии со стороны России. Подобным путем действуют США, когда добиваются от своих партнеров экономических преференций в обмен на "гарантии безопасности", "союзнические обязательства" и другие неэкономические приобретения. Вполне прагматичным и рациональным является и прямой военный шантаж, если инструменты такого давления адекватны задачам и применяются умело.

Однако, в российской внешней политике до сих пор (причём уже при нынешнем президентстве) ситуация складывалась прямо противоположным образом: именно Россия расплачивалась различными экономическими уступками за неэкономические приобретения. Последние были либо чисто идеологического плана, либо – связаны с соображениями национальной безопасности.

В качестве яркого примера можно привести отказ российской стороны от широко разрекламированного и пропиаренного на высшем уровне значительного и скорого повышения экспортных пошлин на вывоз леса. Вместо этого лес-сырец должен был перерабатываться в самой России. Если бы это было сделано, в нашу страну пришли бы капиталы и технологии, масса людей оказалась бы трудоустроенной на новых деревообрабатывающих фабриках.

Однако, как известно, ничего этого не произошло. Против повышения экспортных пошлин резко выступила Финляндия. Как можно догадаться, встречной угрозой были намеки на возможность вступления этой страны в НАТО и угроза заблокировать строительство газопровода "Северный Поток". Как показали дальнейшие события, этого оказалось достаточно, чтобы Москва отступила. Ведь "Северный Поток" – тоже строится не случайно. Эта нитка нужна для того, чтобы удовлетворить потребности Германии, обеспечив ей энергетическую безопасность и комфортные цены. А особые отношения с Германией, в свою очередь, нужны Москве, чтобы заблокировать вступление в НАТО Украины и Грузии.

Другими словами, под нажимом обстоятельств, связанных с геополитикой и безопасностью, Россия в последнее время была неоднократно вынуждена идти на экономические уступки. Если теперь Медведев полагает, что удастся сделать наоборот, - так, чтобы российские партнёры делали Москве экономические уступки взамен неэкономическим – пускай объяснит каким образом!

Пока же нет никаких признаков того, что Россия готова пойти на риск ухудшения отношений с европейскими странами, США и Китаем, более амбициозно отстаивая свои экономические интересы. Например, в планах развития энергетической отрасли появилась обширная и дорогостоящая программа экономии энергии. Однако, там нет ни слова о пересмотре контрактов и снижении экспорта энергоносителей. Но ведь, если речь идет о серьёзном намерении сохранить невозобновляемые минеральные ресурсы для будущих поколений россиян, логично было бы уже теперь ограничить сырьевой экспорт и, подобно США, начать создавать национальные запасы нефти. Это, кстати, весьма способствовало бы ускоренной трансформации российской экономики, уходу с сырьевой иглы.

Однако, такие предложения всерьёз даже не рассматриваются. Реформу энергетического сектора, "повышение энергоэффективности" предлагается проводить исключительно за счет интересов внутреннего потребителя, включая российский бизнес, а не за счёт потребителей в Европе, Японии и Китае. Встает вопрос: почему бы в рамках новой медведевской политики, не потребовать от Германии и других стран-импортеров более рачительного использования российских энергоресурсов? Очевидно, потому, что это вызовет проблему во взаимоотношениях, и как следствие приведет к новым рискам на западных границах России.

Имеется также масса других примеров, когда различные страны требовали у России благоприятной для себя экономической политики, угрожая ухудшением отношений. Это и американские "ножки Буша", и китайские требования поставки сырья, более широкого открытия российских границ для китайских трудовых мигрантов и дешевого ширпотреба. Во всех подобных случаях Москве было очень сложно отказать, имея в виду геополитический вес этих стран, и грозящие опасения за свою безопасность в случае значительного ухудшения отношений.

Таким образом, внешнеполитические задачи, поставленные в ежегодном Послании Президента Российской Федерации, осуществить будет весьма сложно, не пересматривая привычные контуры российской политики в целом. Действительный внешнеполитический прагматизм требует себе в дополнение глубокого ревизионизма. В тексте нынешнего послания нет ни единого намека на то, что ради ускорения модернизации экономики и изменения её сырьевой структуры руководство страны готово идти на новые внешнеполитические риски. Вопрос о наличии такой готовности пока следует считать открытым.